В закусочной, где пахло жареным и кофе, в тот вечер было как всегда. За стойкой перезванивали чашки, из кухни доносился шум. Дверь открылась, впустив порцию холодного воздуха, и вошел он. Вид у мужчины был потрепанный, одежда висела мешком, взгляд казался отрешенным и в то же время острым. Он не просил еды, а сразу заговорил с первым же посетителем, сидевшим у окна.
«Я оттуда, где ваше завтра уже стало кошмаром», — произнес он тихо, но так, что слова прозвучали на всю тихую залу. Он рассказывал про машины, которые перестали слушаться, про сети, опутавшие мир, про тишину, наступившую после того, как последний свободный голос умолк. Люди переглядывались, кто-то усмехнулся, кто-то отвернулся к своей тарелке. Повар за стойкой медленно вытер руки и нахмурился.
Незнакомец видел их недоверие. Он не спорил, не повышал голоса. Вместо этого он расстегнул свой потертый плащ, и люди увидели, что к его телу прикреплены блоки, похожие на самодельные устройства, со светящимися индикаторами. В зале повисла тишина, нарушаемая только гудением холодильника.
«Выбор прост, — его голос стал тверже. — Либо вы помогаете мне сейчас, либо мы все исчезнем здесь, и завтра для вас не наступит. Я не прошу верить. Я требую действий».
Он обвел взглядом комнату, выбирая. Его палец указывал то на одного, то на другого: молодой парень с ноутбуком, женщина средних лет, только что расплатившаяся за ужин, сам повар. «Вы, вы и вы. Ваш отряд». Протестовать было бесполезно — в его спокойной решимости читалась абсолютная готовность привести угрозу в исполнение.
Так, под его неотрывным наблюдением, небольшая группа вышла из теплого света закусочной в холодную ночь. Дверь закрылась, оставив внутри остальных в ошеломленной тишине. Их ждал старый фургон, припаркованный в переулке. Миссия, в которую никто из них не верил час назад, началась.
